— Фишка, пустая, возможно, база совсем рядом. Медленно, очень медленно вперёд, — и как охранительную молитву, — аккуратнее.
— Понял, — Григорий кивнул, скинул на землю рюкзак и, стараясь не издавать ни звука, двинулся вперёд…
Первые признаки базы показались метрах в семидесяти от пустующей фишки. Но то, что она оказалась брошена, стало понятно сразу — по её территории гулял ветер, таская из стороны в сторону полиэтиленовые пакеты и пустые пакетики из-под продуктов быстрого приготовления. Повсюду царило запустение. У входа в какое-то строение виднелся след от просыпанной муки. Едва ли не в центре базы за небольшим кустом валялись две пары ещё вполне пригодных для носки ботинок, дырявые носилки стояли чуть в стороне, прислонившись к небольшому дереву, следы старой запекшейся на брезенте крови говорили о том, что на них когда-то перетаскивали раненого. Немного дальше валялся цинк из-под ВОГов, в белом, побитом ржавчиной мешочке, брошенном там же, лежало несколько сотен покрытых окисью и уже совершенно не пригодных к стрельбе патронов пять сорок пять. Когда же Гуревич и сопровождающий его сержант Ляпин со всеми предосторожностями вышли в ограниченный полупрофильными окопами периметр, стало окончательно понятно, что база брошена совсем недавно, считанные часы, если не минуты, назад. И как подтверждение этому в не залитом до конца очаге чеховской кухни всё ещё виднелись малиновые искорки жара.
— Спугнули, — вслух подумал Гуревич и, продолжая изучать окружающую обстановку, поставил оружие на предохранитель. В душе появилась уверенность, что появление противника не предвидится. Ляпин тем временем осторожно осматривал полуземляночные помещения и укрытия. Но ничего ценного на базе не было.