— Ну, да, — теперь уже согласился с командиром Ляпин. — В общем, я — ушки на макушке.

— И не спеши, — положив руку на плечо, не столько посоветовал, сколько попросил Гуревич, и как напутствие, — аккуратно.

— Как всегда, — Григорий попробовал улыбнуться. Но улыбка получилась какая-то неестественная, кривоватая и хреноватая. Наверное, догадавшись об этом, он потопил её в обычной серьёзности и, поднявшись на ноги, поспешил к своей тройке.

— Выход через пять минут, — тихо донеслось ему вслед, и Ляпин, не оборачиваясь, поднял руку — «мол, понял и принял к сведению», после чего поправил край горки и скрылся в укрывающем группу кустарнике.

Удивительно, но первые разведывательные признаки находящегося поблизости противника заметил не Ляпин, не кто-то из прочих бывалых разведчиков, а неопытный, первый раз идущий с группой рядовой Максим Мельников. Может быть поэтому на раздавшееся из его уст «Чи» в первый момент никто не обратил внимания, когда же он повторил своё «Чи» снова, полгруппы замерло одновременно, а у шедшего неподалеку Гуревича появилось жуткое желание протянуть бойца чем-нибудь тяжёлым. «Чи» Мельникова, наверное, разбудило половину леса и заставило зайтись барабанным боем не одно сердце.

«Прибью!» — яростно шагнув к замершему в неподвижности новичку, подумал капитан, впрочем не собираясь пока приводить свою угрозу в исполнение, вот только если вдруг выяснится, что это «Чи» слышали и боевики, тогда да…. Но капитан Гуревич предпочитал считать, что этого не случилось.

— Что орёшь? — злобно зашипел группник, ухватив за плечо и встряхнув испуганно дёрнувшегося бойца. — Ты что, охренел? Ты где находишься? — голос капитана в этот момент если и не походил тембром на гадючье шипение, то уж яду в нём содержалось нисколько не меньше, чем в её ядовитых зубах.